Книгоделы

Для меня, парня, чья единственная радость - любить тебя, моя сладость

На обратном пути с аэродрома, Хубер, сидевший за рулем, произнес: И все же, я не могу понять, зачем это мы понадобились. Вы не понадобились, категорически заявил Блумсбери, вы были приглашены. Тогда приглашены, снова заговорил Хубер, но я не могу понять, для чего приглашены. Как друзья семьи, пояснил Блумсбери. Вы оба друзья семьи. Ткань истин, подумал он, нежна, как переговоры о капитуляции. Этого недостаточно, чувствовал Блумсбери, чтобы дать понять, что его друзья, Хубер и Уиттл, как люди далеки от того, какими бы он хотел их видеть. Ибо, вполне возможно, сознавал он, что и он сам - не такой, как им хотелось бы. Тем не менее, случалось, он готов был возопить, что это не правильно!